Активность

А спорила же, помнится... Хотя ясно было, как белый день, к чему оно все идет. Надеюсь, лично у тебя все более или мнее приемлемо. "Хорошо" сейчас быть по моему глубокому убеждению не может ни у кого из россиян - и долго еще не сможет. Вот вы с Яриком тогда меня уверялив эдаком ироническом ключе, что, мол, "кошка бросила котят, это путин виноват" - но да, сука, он. Можно конечно уверять себя, что в условиях глобализации коллективная ответственность размазана по всему человечеству тонким слоем, но я ощущаю лично на себе слой потолще. А на любителях Путина - прям вижу как корку такую несоскрябываемую.

Да как-то похуй. Не очень я их знаю. Здравствуйте, всем привет и всяческие спасибы за то, за сё... Зашел, чтобы все-таки окончательно констатировать то, что я давно еще говорил: Трамп не просто пиздобол, мошенник и тупой мудак - он в клиническом смысле кретин и идиот. По Obama care ему бы и справку выдали. Ну и 77 миллионов американцев, которые за него проголосовали - ну не знаю... Это как запутинцы практически. И смешно и больно наблюдать оговновение народов. Хоть может и не в том разделе я это пишу.

У них и стационарные есть и передвижные в основном. Но передвижные тоже должны иметь как минимум мин 15 на запуск и мин 5-8 на сложиться и скрыться. И эти машины очень сильно излучают IR. Найдут

Согласен на 100%. Касаемо пусковых у иранцев... Как не рылся в сети, так ничего определенного и нашел - какие у иранцев ПУ, мобильные или стационарные? Если мобильные, то вопрос их уничтожения после пуска, становится проблематичным - держать в предполагаемом районе, самолеты на постоянном дежурстве, маловероятно; и хватит ли подлетного времени у Томогавков, чтобы накрыть позиции ПУ иранцев, до их перемещения, на другую позицию? Короче, бум ждать, чего будет и как будет...

Продолжая иранскую тему: "Middle East Monitor": Бельгия вводит запрет на пролет и транспортировку оружия и военной техники в Израиль через свое воздушное пространство. ###################### Интересно, у них есть ПВО, чтобы сбивать такие самолеты и яйца, учитывая что самолет ВВС США? А ТЕПЕРЬ О НЕПРИЯТНОМ Немного о фактах баллистических запусков и перехватов между Израилем и Ираном. В 2024 году Иран выпустил большой залп, включавший 120 ракет, из которых 50% разрушились в воздухе и/или произошла та или иная техническая неисправность. Из оставшихся 90% были перехвачены (под перехватом понимаются те, которые собирались поразить населённую территорию или район с базами). В операции "Народ как лев"" было выпущено около 500 ракет, при этом процент перехвата составил 87%. Сейчас и Иран, и Израиль улучшили системы, поэтому при предположении, что обе стороны улучшили, Иран предположитель сможет обеспечить 75% долетов до Израиля, а Израиль — 94% перехвата. Предположим, что иранский первый залп будет включать 150 ракет, тогда только 115 достигнут цели. Если перехват составляет 94%, то упадёт всего 7 ракет в населённых или охраняемых районах. При условии, что им позволят выпустить столько ракет. Пусковая установка многоразовая, и у Ирана нет такого количества пусковых установок, как ракет, поэтому с течением времени способность Ирана поражать нас резко снизится, учитывая, что мы будем уничтожать пусковые установки. Хотя ни одна ракета, попадающая в страну, не считается незначительным событием, уровень паники от залпа по сравнению с реальной способностью значительно выше действительности. Для "старожилов", кто был во время войны в Персидском заливе против Ирака, союзники направляли силы специально чтобы уничтожить пусковые установки, и действительно, с течением времени их количество уменьшалось. В заключение, в первом залпе можно ожидать не более 4,5% попаданий, которые будут снижаться со временем. И это в самом худшем случае ################## Хорошая статья может успокоит несколько людей. Вот я тоже уверен, что хуже чем мы уже знаем не будет. Главное выполнять инструкции службы тыла и все будет хорошо 🙏.Главное не разводить панику. До сих пор выстояли, так и сейчас выстоим... Цахал не дремлет, ну и мы не подведём!! А теперь про панику: ХЗ как они эти проценты считают. Одна ракета иранская попавшая в дом- сносит этот дом в пыль, вместе со всем кварталом

Еду через Дубай. В Дубай буду почти 2 суток. По Таиланд сам выбирал маршрут и отели. Платить конечно надо по заезду. Но есть даты отсечки , т.к при заказе надо было предоставить кредитную карту. Да ладно. Всё ОК. Первый раз что ли пропадают деньги за поездку. Когда корона началась , у меня пропал круиз по северным морям. За круиз деньги вернули, за отели до сих пор обещают😀. По поводу питания тоже будет всё ОК. Жуков и змей мы не едим. А кусок говядины, ну или " голубятины" в любой цивильной харчевне думаю есть. И ПО ТЕМЕ: Если с Ираном не решится вопрос до отъезда, то это будет напрягать еще больше. Я не поеду.

Я не знаю, как ты едешь, берешь тур в агентстве или сам составляешь план поездки; если сам - увидишь, что бронирование отеля, не означает немедленной оплаты, платишь при вселении. Разумеется, рекомендую обменяться с отелями письмами по мылу, на эту тему. Еще один нюанс: "Эль-аль" до Бангкока, летит 11 часов, без промежуточных посадок, я один раз такое вынес, и более не хочу. Есть рейсы дубайских авиакомпаний, с пересадкой в Дубае, где можно нормально пожрать, принять душ и т.п.

Какие у нас дожди - поссал котенок, пару раз за зиму))) При выборе отеля, проверь, что предлагают на завтрак: в Таиланд приезжает очень много китайских туристов, и это учитывают местные, в формировании меню. Выбирай отель, где есть европейский или американский завтрак; лично я был не склонен с утра тащиться куда-нибудь, искать место для харчевания. Зы. Поржал над знакомыми: хотели быть в своей религиозности, святее римского папы, а потому, в Таиланд, взяли с собой аж цельный чемодан, кошерных консервов... За две недели в Таиланде, приобрели массу впечатлений и вполне реальный гастрит)))

Аус нагнетает ...

Так ты тут сейчас вроде под дождями. Или тебе тропический с наводнениями нужен? Да март месяц не совсем постоянен, но так уж сложилось с билетами. Я туда первый раз. Если с Ираном начнётся- я не поеду. За билеты деньги вернут. За отели пропадут. Да и ху с ними😀

После 7 октября, все тупые фразы, типа "Спите жители Багдада, в Багдаде все спокойно!" - игнорирую. Я живу сегодня, сейчас, и в силу возраста, мне пох, что будет завтра - о том, что будет завтра, я завтра и подумаю.

Может не повезти с дождями, этот месяц - на зыбкой грани между сухим сезоном и сезоном дождей. Пока не знаю, как будет со здоровьем моей тушки, ибо от этого зависит, поеду ли я в те края, в мае-июне - надоело солнце, хочу пожить под дождями)))

Всемирная организация здравоохранения осталась без одного из крупнейших доноров: ее официально покинули США. Дональд Трамп подписал указ о выходе еще год назад, обвинив ВОЗ в «китаецентричности» во время пандемии Covid-19. Как пояснил позицию президента Минздрав США, решение выйти из ВОЗ было принято из-за «неправильного управления» ситуацией во время пандемии, а также неспособности организации реформироваться и политического влияния, которое на ВОЗ оказывали входящие в нее государства.

Упаковал машину, завтра в дорогу. Два дня, и я в Остине. Там неслыханные для Техаса холода - 16 по Фаренгейту. Всего -9 по Цельсию, но для Техаса этё национальное бедсвие Отдохну два дня, возьму в рент минивен, и снова в Кали. Запакую под потолок вином и картинами, и тогда уже всё - прошай райская долина Наоы

Пресс-секретарь ЦАХАЛ, генерал-майор Эфи Дефрин: «В преддверии шаббата хочу сказать всем гражданам Израиля — ЦАХАЛ максимально готов как к обороне, так и к наступлению. Важно подчеркнуть, что изменений в указаниях командования тыла нет, мы позаботимся о том, чтобы информировать вас в случае изменений. Продолжайте слушать только уполномоченные источники и пресс-секретаря ЦАХАЛ, не распространяйте слухи». ####₽#₽₽₽₽₽######@@@@@@@@@ Когда так говорят - успокойтесь , хочется напрячься😀 А вот совсем свежие новости: Новая эскадрилья истребителей F-15e ВВС США взлетает с авиабазы Ликенхид в Англии в сторону Иордании. Вооружённые силы Германии, Франции и Великобритании направляют истребители Eurofighter на авиабазу RAF Акротири на Кипре и на авиабазу Маафрак Аль-Султан в Иордании. #######@#######------#@@@@##@---- И это ещё не всё: Командование тыла напоминает гражданам, что нужно знать к шаббату На фоне напряжённой безопасности и высокой готовности, командование тыла сообщает, что в течение предстоящего шаббата радиостанции будут работать в режиме «тихая волна». Эта служба предназначена для того, чтобы соблюдающие шаббат могли получать предупреждения и жизненно важные инструкции в режиме реального времени, не слушая обычные передачи. В рамках «тихой волны» станции будут транслировать полную тишину, которая будет прервана только в случае обнаружения опасности или сигнала тревоги в зонах вещания. Список частот и станций: Радио «Кан Морешет,»: 90.5, 90.8, 92.5 и 100.7 FM (общенациональные предупреждения). Радио «Коль Хай»: 92.8, 93 и 102.5 FM. Радио «Коль бе Рама»: 92.1, 104.3, 105.7 и 107.6 FM. Радио «Галей Исраэль»: 89.3, 94 и 106.5 FM. Радио «Даром»: 101.5 FM. ################## Командование тыла не навязчиво, в сотый раз предупреждает граждан - узбагойтесь. 😁

Израиль контролирует 58% сектораГаза, а ХАМАС — 42%. 90% зданий на территориях под контролем Израиля — снесены. Если учитывать площадь под контролем ХАМАС, то 66% зданий в секторе снесены, и ещё 10% непригодны для жилья. Красным — снесённые здания. Чёрным — здания, которые не снесены. Жёлтая линия — текущая граница. ################## Желтую линию сдвинуть совсем близко к морю. Из мусора, в море сделать остров поближе к Франции, и туда всех газоватов, чтобы плыть было ближе.

Я публикую это сознательно. Я знаю, сколько человек это прочтёт. Немного. И большинство из них давно всё поняли — им не нужны объяснения, им не нужны разжёвывания. Но этот рассказ — не для большинства. Он для тех немногих, у кого ещё есть шанс включить голову. Даже для одного — если у него наконец сложится картина и рассыплются иллюзии. Альтернатива известна: молчать, втянуть голову в плечи и заранее торговаться с собой — за какую цену придётся продать жизнь, когда за тобой придут. А они придут. Не к «кому‑то». К тебе. Ко мне. К каждому. ТЕНЬ В ПРОТОКОЛЕ ТИШИНЫ Я не уходил в свет. Никакого туннеля не было. Было только ощущение, что с меня, наконец, сняли бронежилет, который весил тонну. Бронежилет из профессионализма, который меня больше не защищает. Сейчас я стою здесь, у стены ангара. Я вижу их — живых. Они ходят в белых защитных комбинезонах, похожие на космонавтов, высадившихся на мертвой планете. Я слышу гул рефрижераторов. Этот звук я узнаю из тысячи. Глухой, монотонный рокот генераторов «Thermo King». Они работают на износ, чтобы холод не выпускал этот запах наружу. Но запах хитрее. Он проходит сквозь металл, сквозь фильтры масок, сквозь кожу. Добро пожаловать в Механе Шура . База военного раввината. До 7 октября здесь было тихо. Сюда привозили погибших солдат — одного, двух в год. С уважением. В тишине. Но потом мир перевернулся. Я помню первый день. Грузовики. Не военные хамеры, а обычные фуры, рефрижераторы для супермаркетов, грузовики с курами. Они стояли в очереди. Из них текла жидкость. На асфальте оставались темные, жирные лужи. Мы сыпали на них песок, чтобы не поскользнуться. Поскользнуться на человеке — это страшно. Вы думаете, ад — это огонь? Нет. Ад — это серые мешки. Тысячи серых пластиковых мешков, сваленных в контейнерах. Я — криминалист. Моя работа — факты. Отпечатки, генетика, зубные карты. До 7 октября я верил, что наука может объяснить всё. Что у смерти есть порядок. Есть тело, есть причина, есть имя. Мы возвращаем имя тем, кто ушел. Это наш долг. Нас поставили на опознание. Мы не были готовы. Никто не был готов. В комнате стояли столы из нержавейки. Холодно. Свет ламп — стерильный, безжалостный. Мы открывали мешки. Иногда там был человек. Иногда — часть. Иногда — просто уголь. Маленький, размером с куклу, уголек. — Это ребенок? — спросил меня Йони в первый день. Йони — здоровый мужик, волонтёр ЗАКА, владелец пекарни. Я посмотрел на снимок компьютерного томографа. Машина гудела за стеной 24/7, она перегревалась, но не останавливалась. На мониторе светились белые пятна. Кости. — Да, — сказал я. — Позвоночник. Видишь? Ему лет пять. Мы не плакали. Там нельзя плакать. Слезы затуманивают защитные очки, а если ты снимешь очки — запах выжжет тебе глаза. Запах сладковатый, тяжелый, с привкусом железа и паленой резины. Мы мазали под носом «Викс», жевали мятную жвачку, но к обеду вкус бутерброда был вкусом смерти. Самое страшное было не увидеть тело. Самое страшное было увидеть деталь. Накрашенный ноготь. Татуировку с бабочкой. Обручальное кольцо на пальце, который лежал отдельно от руки. Это выбивало воздух из легких. Это была чья-то любовь, чья-то мама, чья-то дочь, которая еще вчера выбирала лак для ногтей. А сегодня я пытаюсь сопоставить ДНК, чтобы её могли похоронить. Мы работали в парах: криминалист и волонтёр. Мы брали все доступные пробы: ногти, глубокая мышца, слюна, если чудо позволяло. Но когда оставался только пепел и обломки костей, я вызывал их. Патологоанатомов. Они работали в отдельном помещении. Мы, криминалисты, стояли рядом, за стеклом, чтобы обеспечить протокол. И мы слышали это. Скрежет пилы, режущей человеческую кость. Они вскрывали бедренную кость или позвонок, чтобы добраться до костного мозга — последнего места, где ДНК могла уцелеть от огня. Я, человек науки, смотрел, как пилят останки, чтобы добыть эту крошечную, серую частичку правды. И я понимал: вот предел моей профессии. Это то, что они сделали с человеком. Я возвращался домой поздно ночью. Снимал одежду в подъезде, складывал в пакет. Мылся кипятком. Тер кожу мочалкой до красных полос, до крови. Но запах был не на коже. Он был внутри носоглотки. Моя жена, Анат, пыталась обнять меня. Я отстранялся. Я чувствовал себя заразным. Как будто смерть — это вирус, и я могу передать его ей и детям. — Что там, Дани? — спрашивала она тихо. — Работаем, — отвечал я. Вы спрашиваете, когда я сломался? Не тогда, когда я увидел младенца без головы. Профессионал во мне поставил блок: «Это биоматериал. Работай». Я сломался позже. Прошла неделя, может, две. Самая тяжелая работа была в разгаре. Мы буквально просеивали пепел в поисках зубов, потому что больше ничего не осталось. Я вернулся домой, чтобы поспать хоть три часа. Включил новости. Я думал, мир плачет вместе с нами. Я думал, мир в ужасе. Но на экране я увидел Лондон. Париж. Нью-Йорк. Толпы людей. Тысячи. Они несли плакаты. На них не было написано «Соболезнуем». На них было написано «Остановите геноцид», «Свободу Палестине», «Сопротивление оправдано». Я смотрел на эти чистые, красивые лица студентов, активистов, правозащитников. Они кричали в мегафоны. Они улыбались. А у меня под ногтями, несмотря на перчатки, всё ещё была въевшаяся копоть от семьи из Кфар-Азы. В тот момент что-то во мне оборвалось. Мы там, в Шуре, дышали смертью, чтобы доказать, что эти люди жили. Мы собирали доказательства абсолютного, библейского зла. А мир говорил нам: «Вы лжете. А если не лжете, то вы это заслужили». В интернете писали, что мы сами сожгли своих детей. Что изнасилований не было. Я хотел взять этих студентов из Гарварда за шкирку и притащить в Шуру. В сектор 4. Я хотел ткнуть их носами в тот мешок, где лежала женщина с проволокой на руках и раздвинутыми ногами, таз которой был раздроблен от насилия перед тем, как ей выстрелили в лицо. Я хотел спросить их: «Это сопротивление? Это борьба за свободу?» Я видел, как мир, который клялся «Никогда больше», вдруг сказал: «Ну, это зависит от контекста». Оказалось, что евреев можно сжигать, если у тебя есть правильный лозунг. Оказалось, что если жертва — еврей, то он сам виноват. Он «оккупант» в своем доме, в своей кровати, на музыкальном фестивале. Это ломало меня сильнее, чем вид тел. Предательство мира. Одиночество. Мы здесь собирали своих детей по кусочкам пинцетами, а мир называл нас убийцами. Посттравма не приходит сразу. Она подкрадывается. Сначала пропал сон. Я закрывал глаза и видел вспышки: лица, раны, мешки. Слышал звук молнии. Вжик. Открыли. Вжик. Закрыли. Этот звук стал громче голоса моих детей. А потом начинался скрежет. Потом пришли запахи. Я пошел с семьей в парк на День Независимости. Кто-то жарил мясо на мангале. Запах жареной плоти. Меня вырвало прямо на газон. Я упал на колени, закрывая голову руками, крича: «Не надо, не жгите их!». Люди смотрели. Анат плакала. Я понял, что я больше не здесь. Я всё ещё там, в контейнере. Я пошел к врачу. Очередь — три месяца. — У нас перегрузка, — сказала уставшая девочка в регистратуре. — Все сейчас такие. Ждите. Проработать? Как проработать то, что я видел семью, связанную вместе проволокой и сожженную заживо? Как проработать то, что я слышал скрежет пилы? Это не «травма». Это знание. Знание о том, что человек — это зверь. И что мир одобряет этого зверя. Я перестал спать. Я смотрел на своих детей и видел их мертвыми. Я гладил дочь по голове и чувствовал под пальцами пробитый череп. Я стал опасен для них. В тот день я снова открыл новости. Женщины из ООН сказали, что нет доказательств насилия. Нет доказательств. Я вспомнил тело девушки под номером 3042. Её разорванное белье. Её глаза, открытые, застывшие в немом крике, полном такого ужаса, который не сыграть ни в одном кино. «Нет доказательств». Что-то щелкнуло во мне. Как перегоревшая лампочка. Я понял, что не могу жить в мире, где зло называют добром. Где убийцам аплодируют на площадях, а жертв обвиняют в геноциде за то, что они посмели выжить и дать сдачи. Я написал записку. Короткую. «Я люблю вас. Но я не могу выключить этот запах. Простите, что я слаб. Мир сошел с ума, и я выхожу на этой остановке». Я поехал в лес. Туда, где тихо. Где пахнет соснами, а не смертью. Было не страшно. Было обидно. Обидно за нас всех. Теперь я здесь. Тень в Бейт Шура. Я вижу моих коллег. У них трясутся руки, как тряслись у меня. Я вижу резервистов, которые возвращаются из Газы. У них пустые глаза — «взгляд на две тысячи ярдов». Они видели то же, что и я. Они видели туннели, где держали наших детей. Они видели дома, набитые оружием и «Майн Кампф» в детских комнатах. А потом они возвращаются домой, открывают интернет и читают, что они — военные преступники. Что они совершают геноцид. Вы, там, в Европе, в Америке. Вы, надевшие куфии вместо шарфов. Вы хоть понимаете, что вы наделали? Вы не просто поддержали террор. Вы убили веру в человечество у тех, кто разгребал этот ад руками. Вы убили меня. Не пуля, не ракета. Меня убило ваше равнодушие и ваше лицемерие. Ваше «Да, но...». Послушайте меня. Я мертв, мне нечего терять. Зло не останавливается на границах. То, что мы увидели в Шуре, — это то, что они хотят сделать с вами. С каждым «неверным». С каждым, кто живет свободно. Мы — щит. Мы приняли удар. Мы умираем от пуль и от тоски, от того, что сердце не выдерживает этой боли. А вы стоите на площадях и плюете нам в спину. Посмотрите в зеркало. Кого вы там видите? Потому что я, глядя отсюда, из тьмы Бейт Шуры, вижу, как ваша тьма подступает к вам. И когда она придет за вами — а она придет, — некому будет вас защитить. Мы кончились в коридорах Бейт Шуры, пытаясь доказать вам, что мы тоже люди. Тишина. Только гул рефрижераторов. И запах. Запах правды, которую вы отказались узнать. -Алони Элинель- P.S. Несмотря на невыносимую тяжесть, я обязана была написать этот рассказ, потому что правда, добытая такой ценой, не должна оставаться в тишине.